Previous Entry Поделиться Next Entry
Отмороженный мухинец Свяневич. Часть 1/5
libelli_nestor
"Предоставленные мне послом Котом папки содержали в основном ноты посольства Наркоминделу, записи бесед Сикорского со Сталиным, Молотовым и Вышинским, нота нашего лондонского правительства послу Богомолову и рапорты ротмистра Чапского, ездившего по поручению Сикорского на встречу с высшим руководством НКВД в надежде найти хоть какие-то следы пропавших офицеров. Было в документах и упоминание обо мне, оно содержалось в ноте одного из руководителей нашего МИДа Каэтана Моравского советскому послу в Лондоне.
Я не собираюсь сейчас излагать содержание документов: все они были после войны опубликованы нашими эмигрантскими властями и известны каждому, кто интересуется Катынью. Но тогда, в конце лета 1942 года, содержание этих документов помогло мне многое понять и увидеть масштабы колоссальной работы, проделанной нашим посольством и правительством по розыску пленных."
https://profilib.com/chtenie/125429/stanislav-svyanevich-v-teni-katyni-66.php
"И только после прочтения документов я понял, в чем была важность моего дела и почему Отто Пэр с такой осторожностью и кропотливостью организовал мою поездку в Куйбышев. Узнав, где я нахожусь, польское посольство фактически нашло единственного из восьми тысяч пропавших офицеров и, естественно, всеми силами старалось заполучить меня и узнать от меня о судьбе остальных пленных. Кроме того, мое пребывание в лагере опровергало утверждение Сталина, что все пленные освобождены. Естественным был и тот напор, с которым наше министерство иностранных дел в Лондоне добивалось моего освобождения. Этому были посвящены ноты Каэтана Моравского и нашего посла в Вашингтоне Едварда Рачиньского советскому послу Богомолову. Тут надо оговориться, что после отставки Августа Залеского у нас долгое время не было министра иностранных дел и его функции исполнял посол Рачиньский. Кстати, это был единственный случай, когда наш МИД направлял Советам ноту о судьбе одного из пленных кампании 1939 года. Я имею в виду, что нота целиком была посвящена моему делу и не касалась других пленных. Ну а поскольку польские власти располагали исчерпывающей информацией о моем месте пребывания, Советам не оставалось ничего иного, как освободить меня.
От меня посольство узнало, что, вопреки общему мнению, этапы, или, во всяком случае, часть их, покидавшая Козельск в апреле 1940 года, шли не на восток или на север, а на запад в направлении Смоленска, и разгружались они в нескольких километрах от города. Сразу же после этого Армии Краевой было поручено опросить местных жителей и железнодорожников и постараться отыскать следы пленных. Однако из документов следовало, что мои сообщения внесли мало ясности в дело.
Первыми, кто узнал о катынских могилах, были поляки, мобилизованные на работы в армии Тодта; они даже установили на месте захоронений крест. Немецкая разведка заинтересовалась этим делом: ведь ей было известно, что польское командование недосчитается примерно пятнадцати тысяч офицеров.
Особое внимание Кот просил меня уделить спискам пропавших офицеров: И до этого Кот просил армейские власти предоставить ему поименный список пропавших с указанием их должности и чина. Он неоднократно обращался с этим вопросом к начальнику польской военной миссии в СССР полковнику Окулицкому. Но написание таких списков было делом нелегким: польское армейское командование в Советском Союзе не располагало списками фронтовых частей и уж тем более не имело списков персонала эвакуированных на восток госпиталей. Единственным источником подобной информации могли служить показания тех, кто прошел через Козельск, Осташков и Старобельск, оказавшись в конце концов в Грязовце. Но и в этом случае было достаточно легко составить список высших офицеров, что же касалось младшего командного состава, то здесь дело было значительно сложнее.
Бывшие узники обычно помнили только имена своих соседей по нарам и приятелей, помнили они и фамилии некоторых других пленных, а вот их имена и звания почти всегда забывались. И все же, несмотря на все эти трудности, армейским властям удалось составить список из четырех тысяч имен, который Сикорский передал Сталину во время их встречи в декабре 1941 года. Ну а полный список пропавших и погибших офицеров так никогда и не был составлен.
...
С самого освобождения из лагеря в мае 1942 года я постоянно узнавал, что тот или иной участник антикоммунистического движения освобожден и служит у Андерса."
https://profilib.com/chtenie/125429/stanislav-svyanevich-v-teni-katyni-67.php

  • 1
Помню про этот "список Сикорского" давным-давно говорили еще на старом форуме, там всплыло странное противоречие между показаниями Андерса, который уверял, что в том списке указаны поляки-зеки в Сибири, и между очередной запиской Берии, в которой, якобы в ответ на этот запрос, говорилось о поляках из трех известных лагерей, которых в Сибири как раз не было. "Список Сикорского" так и не был опубликован, и неясно, пересекается ли он вообще с катынским списком.

В обсуждаемом отрывке текста слова "список" вообще нет. В мемуарах Свяневича упоминается другой список:
"Особое внимание Кот просил меня уделить спискам пропавших офицеров: И до этого Кот просил армейские власти предоставить ему поименный список пропавших с указанием их должности и чина. Он неоднократно обращался с этим вопросом к начальнику польской военной миссии в СССР полковнику Окулицкому. Но написание таких списков было делом нелегким: польское армейское командование в Советском Союзе не располагало списками фронтовых частей и уж тем более не имело списков персонала эвакуированных на восток госпиталей. Единственным источником подобной информации могли служить показания тех, кто прошел через Козельск, Осташков и Старобельск, оказавшись в конце концов в Грязовце. Но и в этом случае было достаточно легко составить список высших офицеров, что же касалось младшего командного состава, то здесь дело было значительно сложнее.
Бывшие узники обычно помнили только имена своих соседей по нарам и приятелей, помнили они и фамилии некоторых других пленных, а вот их имена и звания почти всегда забывались. И все же, несмотря на все эти трудности, армейским властям удалось составить список из четырех тысяч имен, который Сикорский передал Сталину во время их встречи в декабре 1941 года. Ну а полный список пропавших и погибших офицеров так никогда и не был составлен.
Огромная заслуга в деле идентификации погибших от рук сталинских палачей польских офицеров принадлежит майору Адаму Мошиньскому, издавшему в 1948 году книгу под названием "Катынские списки", в которой содержится около десяти тысяч имен.[76] Я написал рецензию на эту книгу, и она под псевдонимом Ежи Лебедевский была опубликована в журнале "Культура".[77] Но, насколько мне известно, никто никогда не составлял списков пропавших из осташковского лагеря полицейских, а их число превышало пять тысяч человек".

Edited at 2017-07-10 14:20 (UTC)

Как же нет? Я про это

"И все же, несмотря на все эти трудности, армейским властям удалось составить список из четырех тысяч имен, который Сикорский передал Сталину во время их встречи в декабре 1941"

Со списками, по-моему, дело обстояло так. В октябре 41 г. нашему руководству был передан список на 3,8 тыс. имен. Никита Петров опубликовал записку Берии Сталину от декабря 41 г., в которой сообщалось, что 400 человек из них не нашлись вовсе. Видно, были ошибки в написании имен и др. в таком роде. Остальные нашлись определенными по известному Сталину решению от 5 марта 40 г. Что там за решение, что постановляло, было ли действительно принято в названный день, мы не можем проверить, так как эта записка засекречена и просочилась в сеть из частной переписки Петрова с катыноведами.
Чапский подтверждает факт вручения этого списка советскому руководству. Позже, согласно его свидетельству, был передан еще один список, и в сумме в обоих оказалось 8100 имен. Свяневич вносит существенное разъяснение, - о том, что список был только один и передавался один раз. Но Чапскому тоже стоит верить. Тут дело в том, что сам он убыл в Лондон до того, как был подготовлен и передан второй список в марте 1942 г. Дальше считаем: 8100-3800=4300. Т.е. всего на сотню больше того количества, которое было эксгумировано, по подсчетам ТК ПКК. И на 200 больше, чем, соответственно, по Амтлихес. Заметьте: фон Хан говорит о 4250 эксгумированных.
Отсюда я заключаю, что:
1) второй список был исправленной и дополненной версией первого;
2) именно экземпляром (списком или фотокопией) второго списка пользовалась ГФП при осуществлении ее провокации.
Каким образом он попал в руки этой службы, недостаточно ясно. Но в этой заметке я показал, примерно как это могло происходить. Должен добавить еще, что достоверно идентифицированными немцы признали 2800 трупов. Видимо, потому что были точно уверены в корректности представления в списке их имен, званий и т. д.

Edited at 2017-07-10 14:55 (UTC)

Если так, то к немцам попал первый список, октябрьский?

>В октябре 41 г. нашему руководству был передан список на 3,8 тыс. имен

Про этот эпизод я не знал.

Во втором списке, декабрьском, катынских поляков быть не должно было, я про это и написал в первом коменте.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account